Уголовное дело банковской системы Росcии - Глава Третья

Информация о том, что правоохранительные органы взаимодействуют с «серыми» банкирами, редко становится публичной. За небольшие нарушения в середине 2000-х брали $10–100 тысяч, но в зависимости от размеров банка и масштабов нарушений цена спокойствия могла вырастать и до миллионов.

Глава 1 http://www.banks-finance.com/426332556

Глава 2 http://www.banks-finance.com/427852196 

 «Ослепший» надзор

Коллега Козлова по Центральному банку Виктор Мельников был уверен в том, что «Дисконт» предупредили о предстоящем отзыве лицензии, об этом он рассказывал следователю. Прослушка из уголовного дела о выводе средств из банка «Дисконт» доказывает, что Джумбер Элбакидзе и Джамал Сутаев, имевшие, по версии следствия, отношение к банку, знали точную дату и с учетом этого попытались успеть вывести последние деньги.

Это не исключение, а почти правило: информация с закрытых заседаний ЦБ моментально утекала к банкирам. «Банки, которые не включались в систему страхования, каким-то образом сразу узнавали об этом», – рассказывал Мельников.

Банкир Френкель, которого признали виновным в убийстве Козлова, тоже прекрасно знал, когда судьба его банков выносилась на обсуждение Комитета банковского надзора и кто из членов комитета какую позицию высказывает, следует из дела об убийстве Козлова.

«Кто-то из ваших личных помощников на платной основе систематически передает информацию акционерам ВИП-банка – деньги на эти нужды там выделяют постоянно, – писал Козлову в анонимном письме, как позже выяснится, бывший зампред ВИП-банка Андрей Ухабов-Богословский. – Существует утечка по линии Комитета банковского надзора. Виновники торжества узнают всю информацию с КБН чуть ли не в течение часа. Информация о готовящемся отзыве лицензий уходит за день-два до подписания приказов. Тот же ВИП-банк именно благодаря своевременной информации успел вывести все необходимые активы, начал скидывать свою региональную сеть, перепродавать целые бизнес-блоки, перезаключать хозяйственные договоры».

Но утечка информации еще не самая большая проблема надзорного блока.

«Надзорная функция была и, я полагаю, есть главная статья дохода Московского главного территориального управления Банка России», – в сердцах бросит Мельников на одном из допросов.

«МГТУ, несмотря на ряд принимаемых вами мер, по-прежнему является средоточием людей, жаждущих продать служебную информацию или оказывать иные услуги заинтересованным банкам. Нет в Москве банка, не имеющего в подразделениях МГТУ своих лоббистов или платных агентов», – писал в письме Козлову Ухабов-Богословский. Проверки ЦБ, проходящие в банках, находят недостатки или грубые нарушения, делают все, чтобы не фиксировать их, а дать возможность банку исправить, подменить документы и т.д., банки в ответ «стараются их умаслить по полной программе», объяснял он.

В одной команде с Козловым, который олицетворял борьбу с обналом и транзитом, работали «очень коммерчески настроенные чиновники, которые, вместо того чтобы создать систему борьбы с отклонениями, решили из всего, что есть, выжать по максимуму», описывает абсурд ситуации один из банкиров.

О странностях в работе надзора писал в 2009 году другой зампред ЦБ – Дмитрий Тулин (в 2006 году ушел из ЦБ, в 2015-м – вернулся). Он вспоминал, как в систему страхования вкладов принимался банк «Глобэкс» Анатолия Мотылева:

«Я спорил с коллегами в течение двух-трех часов накануне заседания и еще час во время самого заседания. Впрочем, спором это назвать было нельзя. Был монолог, а коллеги слушали меня и отворачивали глаза».

«Глобэкс» был принят в систему большинством голосов, против были только двое из десяти – Тулин и Козлов. В октябре 2008 года банк утратил платежеспособность и был продан государственному Внешэкономбанку за символическую сумму пять тысяч рублей. Санация обошлась ВЭБу в 80 млрд рублей. Мотылев впоследствии создал еще одну группу, в которую вошли четыре банка. Лицензии у всех четырех были отозваны в июле 2015 года, дыра в банках составила не менее 50 млрд рублей. Сам Мотылев стремительно убежал из России.

Под прикрытием

«Достали эти генералы из ФСБ», – говорит Козлов Мельникову за несколько дней до убийства. Информации о вмешательстве «генералов» в банковский надзор много, но публичной она становится редко. В деле об убийстве Козлова есть рассказ об одном из таких случаев.

Десятого февраля 2006 года Козлов пишет Игнатьеву докладную записку, что к нему обратился замглавы МВД Сергей Мещеряков с просьбой «о перенесении рассмотрения вопроса об отзыве лицензии “Эпин-банка”». Это была не первая просьба правоохранителей, касавшаяся совсем небольшого банка (замыкал седьмую сотню по активам). Еще в конце 2004 года Козлов докладывал Игнатьеву, что к нему обращался генерал ФСБ «с фамилией азербайджанского происхождения» с просьбой включить «Эпин-банк» в систему страхования вкладов.

А в феврале – марте 2005 года, ФСБ приходила к самому Игнатьеву. «У меня состоялась встреча с двумя руководящими сотрудниками ФСБ, в том числе с Ворониным (Виктор Воронин, тогда глава управления “К” ФСБ, контролирующего финансовую сферу, уволился в июле 2016 года. – Republic). Другой сотрудник, имени которого я не помню, показал мне докладную записку на имя президента, подписанную кем-то из руководства ФСБ, в которой говорилось, что ряд сотрудников МВД вымогают у “Эпин-банка” деньги за то, чтобы не было претензий со стороны МВД. На словах мне было сказано, что… адвокаты могут использовать данную ситуацию в своих целях. Это посещение преследовало цель, чтобы не была отозвана лицензия у данного банка», рассказывает Игнатьев в показаниях.

«Эпин-банк» попал в поле зрения Центрального банка, потому что «имел высокий процент обналичивания денег», – объяснял следователю Игнатьев. Козлов в письме Игнатьеву от 23 марта 2006 года перечисляет нарушения закона в банке по пунктам. Но отзывать лицензию регулятор так и не стал: банк просуществовал до мая 2007 года и был ликвидирован по решению учредителей.

Еще один случай вмешательства ФСБ в банковский надзор попал в СМИ после задержания в июле 2013 года известного банкира-обнальщика Сергея Магина. Он был известен тем, что через десятки банков, крупнейшим из которых был «Маст-банк», и сотни фирм-однодневок обналичивал и переводил деньги на офшоры за небольшую комиссию, определившую его прозвище – Сергей Два Процента. В ходе обысков в офисах Магина было изъято около миллиарда рублей наличными. По данным следствия, банкир успел вывести в тень не менее 40 млрд рублей.

Судьбой обнальщика почти сразу заинтересовались в ФСБ, рассказывает источник, знакомый с ходом следствия. «Магин длительное время работал под нашими людьми, основной руководящий человек которых на уровне замначальника управления ушел, уволен», – говорил оперуполномоченный УСБ ФСБ Сергей Буслов коллегам, задержавшим финансиста (расшифровку разговора приводит «Новая газета»).

Вскоре после ареста Магина к родственнику одного из сотрудников следственного департамента МВД обратился бывший офицер ФСБ Валерий Кряжев. Суть его предложения сводилась к тому, чтобы дело Магина забрать в Следственный комитет, самого его привезти туда на допрос и посулить освобождение или как минимум домашний арест. Взамен, предлагает Кряжев, можно сделать группу силовиков крышей Магина.

Другой пример взаимодействия силовиков с банкирами в июне прошлого года описала британская газета Guardian: сотрудник ФСБ Алексей Артамонов из спецслужбы ушел в Кредитимпэксбанк, где занял пост главы службы безопасности и заработал $2,5 млн на отмывании денег. Как рассказал Guardian сам Артамонов, он поддерживал связи с сотрудниками ФСБ, которые, по его словам, даже «перевозили деньги» банка. В ФСБ и МВД Кредитимпэксбанк также покупал информацию о грядущих проверках со стороны государственных органов.

Информация о том, как правоохранительные органы взаимодействуют с «серыми» банкирами, редко становится публичной, но это скорее правило, чем исключение, уверяет Republic известный обнальщик:

«У банкиров в начале и середине 2000-х были связи во всех структурах: и в МВД, и в ФСБ, и на улице среди бандитов; род деятельности был такой, что влек за собой широкий слой контактов, пытались ли мы работать “вбелую”, “всерую”, “вчерную”. Банков, которые никогда ни в чем не ошибались, тоже нет. Рано или поздно я контактировал с межведомственной группой, куда входят ЦБ, Росфинмониторинг, МВД, ФСБ. И страшнее всего было попасть на карандаш ФСБ».

Проштрафиться банкиру довольно просто.

«Какой-то клиент что-то нехорошее замутил, банк взяли за это и начали запугивать. Открываются уголовные дела. Сразу выемки, приглашения на собеседования, допросы, кошмары, нагнетание ужасов. Любой обыск или оперативная справка от ФСБ могут за пару часов разрушить банк, отказать было невозможно. Но и дружить с ними было сплошное удовольствие – никто после этого к тебе не сунется».

Продолжение и окончание в Главе 4 - читайте в воскресенье 12 февраля